Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым

«Лунь юй» не один раз переводился на российский язык – фактически каждый узнаваемый спец по старой истории Китая дал дань почтения этому произведению. Переводился по-разному: текстуально-точно и эпически-масштабно, литературно-художественно и монотонно-школярски, полностью и отрывками. В этих переводах, как нигде, проступает весь непростой поиск путей осознания Западом Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, и сначала Россией, китайских реалий. Его пробовали трактовать и через призму западных христианских определений, разглядывая в Конфуции образ местного святого-духовника и стараясь найти универсальные категории жизни населения земли.

Дань слову Конфуция в различное время дали такие известные русские китаисты, как академик В. М. Алексеев, который в первый раз придал Конфуциеву Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым слову притягательность наставлений живого учителя, В. А. Кривцов, Л. И Головачева, И. И. Семененко. Самым полным переводом с сравнением всех версий и вариантов можно считать работу Л. С. Переломова – 1-го из самых значимых современных российских конфуциеведов.

Но первым всегда сложнее всего – эта идея полностью относится к Павлу Степановичу Попову Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым (1842–1913), который в первый раз полностью переложил Конфуция на российский язык сначала ХХ в. Все, что есть в этом переводе, – и блестящие находки, и тривиальные огрехи, и неотработанность понятийного аппарата, и очевидные пробы переложить слово Конфуция на язык православия – полностью отражает состояние русского китаеведения той эры. Его перевод Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым Конфуция, озаглавленный «Лунь юй. Изречения Конфуция, учеников его и других лиц», увидел свет в 1910 г.

Было бы неверным, говоря о переводе «Лунь юя» П. Поповым, ограничиться только рассказом о самом переводчике, хотя жизнь и труды академика Попова достойны существенно более широкого изложения, ежели позволяют рамки реального очерка. Чтобы осознать сам Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым язык перевода, нам придется сказать и несколько слов о нраве русского китаеведения тех пор.

Становление П. Попова проходило как становление традиционного российского китаиста той эры. Поначалу в 1859 г. он оканчивает Курское духовное училище, через семь лет – Курскую духовную семинарию. За его таланты, усидчивость и трудолюбие П. Попова направляют Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым в Санкт-Петербургскую духовную Академию, что было очень приметным признанием его наград. Но он уже тогда увлекается Востоком, знакомится с рассказами и записями русских православных священников, которым довелось побывать в Китае. Китай захватывает его необычностью и совершенно другой культурой. П. Попов в один момент для всех оставляет Духовную Академию и поступает Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым на Восточный факультет Санкт-Петербургского института. Восточный факультет тогда являлся центром подготовки русских ориенталистов, и конкретно там складывалась русская востоковедческая школа, которая через пару 10-ов лет будет греметь по всему миру.

Он обучается у Академика В. П. Васильева – 1-го из первопроходцев русской науки о Китае, который Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым сам воспитывался в духовной миссии в Пекине, выстаивал молебны и выкраивал свободное время для исследования буддизма и конфуцианства. Конкретно от собственного учителя Попов перенимает любовь к переводам китайских традиционных текстов, и, как считают некие исследователи, известную небрежность в их переводах, пробы адаптировать под российское восприятие. Школа, сложившаяся вокруг В Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым. П. Васильева, отличалась известным своеобразием. С одной стороны – сам Васильев, броский, образованный; с другой стороны – часто негативное восприятие Китая как некоего «непроросшего Запада». Тут мы вновь прибегнем к описанию В. М. Алексеева – тяжело сказать поточнее и ярче. Он так выразил сущность школы В. Васильева: «Китайцы – люд «мудреный», но не «мудрый»; письменность Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым заслоняет суть, которая ничтожна; конфуцианцы в течение 2500 лет морочили Китай; буддизм и даосизм – тем более; научиться китайскому языку нельзя, ибо сами китайцы собственного языка не знают... не считая того, Китай – превосходный и сплошной фальсификатор; ни к чему нельзя прикоснуться – все подделано, ненадежно (2, 97).

В 1870 г. П. Попов в звании кандидата оканчивает Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым институт и его тотчас берет на работу Азиатский департамент МИД. Его сразу направляют в Пекин сверхштатным студентом дипломатичной миссии, через год переводят в «штатные студенты». Он стремительно продвигается по дипломатичной ли нии, уже через два года после приезда он становится вторым драгоманом (переводчиком и консультантом), а в 1877 г Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым. – первым драгоманом. В конце концов, в 1886 г. он становится Генеральным Консулом в Пекине и конкретно в этот период начинает заниматься переводами китайской классики, следуя в данном деле за своими предшественниками – стажерами Российской духовной миссии в Пекине (посреди которых был некогда и сам В. Васильев).

Можно выделить несколько соответствующих Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым черт становления российского китаеведения, отразившихся в карьере и творчестве П. Попова. Сначала, российское китаеведение носило разумеется прикладной нрав – большая общая граница с Китаем добивалась от китаистов не только лишь отвлеченно-созерцательного исследования китайских древностей, да и решения определенных политических и торговых вопросов.

Во-2-х, в сознании многих ориенталистов происходил Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым вроде бы надлом меж уважительно-восхищенным отношением к китайской мудрости и жестко-прагматичной китайской политической реальностью, доходящей до цинизма. Китай выступал то как «мудрый», тот как враждебно-непонятный. Он в любом случае не укладывался в обычные схемы, был очень разнородным, дисперсным, чтоб отыскать ему аналог в измерениях западной религии Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым и философии. Споры о нраве китайской культуры шли повсевременно (вобщем, не стихают они и до сего времени), китаеведы разделились на две ярко выраженные группы, сущность которых с ювелирной точностью передал академик В. М. Алексеев в собственной статье от 1935 г.:

«Так, у одних групп было отношение к Востоку вроде Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым бы покровительственное. Восток был вроде бы обрабатываемым пациентом, к которому снисходит данный российский ученый. Эти группы считали себя вроде бы европейцами восточной контаминации и от Востока довольно иммунизированными. Восток был материалом для переработки и перегонки в западные формы. Другие группы, напротив, подвергались либо, точнее, подвергали себя полной контаминации, становясь патриотами изучаемой страны Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, и считали познание языка вообщем единственным мерилом всех научных ценностей... Вообщем, отношение российских ученых к востоку и к изучающему его Западу было совсем ненормальным» (2, 94).

В-3-х, это невыработанность самого научного аппарата, способов китаеведческой науки. Но Наша родина быстро преодолевает таковой разрыв. Если ранее всякие восточные дисциплины Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, к примеру история Востока и восточные языки, преподавались как часть других наук, к примеру истории либо филологии, то с последней четверти XIX в. – это отдельная область познаний. И с этим положением было покончено открытием Восточного факультета в С.-Петербургском институте, за ним создаются другие востоковедческие центры, к примеру Восточный институт во Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым Владивостоке (сейчас – часть Дальневосточного муниципального института), чьим первым ректором становится доктор С.-Петербургского института Позднеев, а позднее – Институт восточных языков в Москве (сейчас – Институт государств Азии и Африки при МГУ). Оказалось, что само познание китайского языка, сколь бы блестящим оно ни было, не позволяет решить ни одной задачи Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, связанной с Китаем, ни в области истории, ни в области экономики, ни в осознании российско-китайских отношений. А потому с этого момента – это отдельная наука, сочетающая и познания по истории, филологии, текстологии, этнологии, политике, экономике и почти все, почти все другое. При этом и востоковедение, и китаеведение как его Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым часть не сводимы к совокупы этих наук, а сами являются отдельной наукой со своими способами. И сейчас введение в ряде русских институтов философии либо истории «со познанием восточного языка» кажется непростительным анахронизмом, отбрасывающим науку более чем на столетие вспять, вводящим в заблуждение студента. Осознать что-либо в Китае только на базе Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым познания китайского языка без дополнительных (а по сути – главных) способностей решительно нереально, это – самообман.

Другая соответствующая черта – нескончаемый поиск аналогов христианской культуры в Китае, сводимый часто к попыткам найти «каплю добра в языческом сознании». Русское китаеведение, пестуемое сначала в рамках православной Духовной миссии в Пекине, волей-неволей вынуждено было Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым сополагать христианское мировоззрение с китайской духовной традицией. Исследование сводилось к сопоставлению и почаще ли бо к поиску недочетов, ли бо к оправданию существования «китайских религий» и традиций как неизбежности. И такое «сравнительное китаеведение» отбрасывало науку на много шагов вспять.

Наша родина тогда безвыходно запаздывает в развитии научного китаеведения, и Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, казалось бы, Франция ушла в этом на десятилетия вперед. Там еще в 1814 г. было введено преподавание китайского языка в Коллеж де Франс – крупнейшем и престижнейшем парижском заведении, с 1841 г. вовсю преподается китайский язык в «Специальной школе живых восточных языков» в Париже, где готовили переводчиков, действует Азиатское общество, часто заслушивающее Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым доклады о научных исследовательских работах и путешествиях по различным местам Китая, издается «Журналь Азиатик». Уже изготовлены переводы разных китайских текстов (вобщем, качество неких было очень прискорбным), подготовлены настоящие институтские курсы для будущих китаистов. Наша родина же только начинала – В. Васильев и П. Попов. В известной степени им Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым подфартило – они не достаточно интересовались французскими работами, и в этом плане сам Попов был человеком нелюбопытным и полностью самодостаточным. Конкретно это как выручает его от французского воздействия, так и не позволяет полностью использовать уже скопленный опыт. Переводы его получаются малость детскими, приспособленными для российского сознания практически так, как Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым сложную книжку классика переписывают для деток.

Востоковедение и его раздел китаеведение есть отдельная наука со своими способами и методами исследования. При этом наука эта привязана не столько к специфике самого Китая, сколько к особенным всеохватывающим способам, используемым для его исследования – ведь науку определяет не нрав материала, но конкретно способ Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым. И этот способ вырабатывался как раз в конце XIX–XX вв. Это касалось как исследования китайских «древностей», религий, традиций, искусства, так и современного Китая, его политики, экономики, соц основ. 1-ые переводы китайских текстов были очень халатны. 1-ый принцип в этом ремесле – уровень познаний переводчика должен соответствовать нраву текста, при этом Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым тут идет речь не о самом знании китайского языка, не только лишь о способности «технически» переводить фразы, но через перевод безошибочно обнажать идея старого создателя, не подменяя ее своими домыслами. Это особенное умение фактически дар, доступный немногим. И часто сейчас авторский текст старого конфуцианца, даосского мастера либо духовного Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым наставника просто подвергается настолько грубой «авторизации», что заместо него читатель получает только «красивости», россыпь роскошных выражений и смысл, который никогда не предполагался самим создателем. Как в XIX в., так и сейчас часто даже посреди узнаваемых китаистов встречаются эталоны переводов, сводимых быстрее к эссеистике, научной журналистике, но никак не к Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым суровому исследованию.

Если переведенный текст кажется читателю лишне «темным», ввергающим в недоумение, вызывающим раздражение нелепостями, то вероятнее всего не стоит винить китайского классика, вероятнее всего переводчик облегчил для себя жизнь, сделав технический подстрочник.

П. Попов взялся за дело, очень сложное для тех пор, – он составил полные переводы с комментами Конфуция Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым и Мэн-цзы, что было, непременно, большим подвигом для тех пор. И, все же, переводы П. Попова вызывали большую критику – то за небрежность, то за «отсебятину», то за схематичность изложения смысла. В. М. Алексеев вообщем считал, что для П. Попова «переводы классиков не были делом его жизни, практически филистерское предприятие», он Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым «просто отбояривался, а не решал задачу» (2, 60). В. Алексеев вообщем жесток, а иногда и откровенно жесток как по отношению к трудам собственных предшественников, так и в отношении возможностей собственных учеников, но он стремится сделать новое китаеведение – сверенное, дающее точную картину китайской реальности, без привнесений западного либо православного мировоззрения Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым. Порою он запамятывает, что П. Попов только начинал прокладывать тот путь, по которому должны пойти люди, способные сделать больше и лучше, чем он сам. Основная задачка тех пор – перевод текстов и составление словарей, чтобы просто «осмотреться» в китайской действительности. Еще как бы нет ни рычагов, ни способов адекватного Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым перевода, еще не выработан лексикон таких переводов, и можно использовать только язык христианизированный (и как следствие – не достаточно подходящих понятий). Еще как бы нет китаеведения как науки, и П. Попов был одним из числа тех, кто создавал ее способы.

Одна из главных заморочек китаеведения тех пор – отсутствие всеполноценных словарей, которые Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым сравнимо точно могли бы передать не только лишь механический перевод, да и смысл китайских слов. Они необходимы дипломатам, ученым, студентам – и Попов принимается за составление такового словаря. Словарь был завершен в 1879 г., став одним из самых приметных достижений российского китаеведения последней четверти XIX в.

Востоковедение вообщем и китаеведение а именно – наука Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым довольно поздняя, если ассоциировать ее с исследованием западной культуры либо греко-римской античности. Но китаеведение развивалось настолько быстро, что многие труды, которые заложили базу российского китаеведения, уже через пару 10-ов лет могли казаться нескончаемо доверчивыми, если не сказать профанирующими саму восточную реальность. Так случилось еще с одним важным Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым трудом П. Попова. В 1888 г. издается китайско-русский словарь, базу которого составил член российской духовной миссии Палладий (П. Кафаров). Этот словарь вошел в обиход как «Китайско-русский словарь П. Кафарова и П. Попова», и на нем взросло целое поколение ориенталистов. Но в 30-х гг. академик В. М. Алексеев Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, сам учившийся у В. Попова, пишет довольно жесткие слова о том, что этот словарь «не выдерживал никакой критики по сопоставлению с большенными греческо-русскими словарями тех пор... Про издания традиционных текстов я уже не говорю». Сам же В. Алексеев настолько невысоко ценил, по его словам, от «удушения которым я спасся только Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым за границей».

Из Китая Попов ворачивается уже с первыми предварительными переводами Конфуция и Мэн-цзы. В 1902 г. его принимают на должность приват-доцента Санкт-Петербургского института – он ворачивается в свою родную школу. Тут он преподает китайский язык. В 1890 г. П. Попова избирают членом-корреспондентом С.-Петербургской Академии. Он Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым публикует статьи в журнальчике «Вестник Европы» – бессчетные очерки о Китае, заметки о реформаторском движении конца XIX в., о китайских философах.

Перевод «Лунь юя» для П. Попова, равно как и для всего российского китаеведения, становится важным событием. Сначала он оказывается в почти всех пассажах довольно точен, если учесть его пионерский Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым нрав – сейчас по нему можно учить студентов-востоковедов и показывать российской читающей публике китайскую духовную традицию. Уже позднее его критиковали за некоторый примитивизм и нелепости, запамятывая о том, что конкретно П. Попов прокладывал дорогу более утонченным трудам.

Он уже нашел ключ к осознанию трактовки Конфуция, хотя и не пользовался им Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым до конца, так и не будучи в состоянии подобрать четкие определения из российского языка. П. Попов опирается на комменты неоконфуцианца Чжу Си, изготовленные к «Лунь юю» и ставшие традиционной формой осознания смысла Конфуциева слова как для переводчиков, так и для самих китайцев.

Некие несообразности перевода П. Попова порою делают Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым из Конфуция гротескный образ несколько странного старца. К примеру, П. Попов смешно переводит: «Во время грозы и бури он обязательно изменялся в лице. Не много того, если это было ночкой, то он вставал, одевался в парадное платьице, так и посиживал дураком» (Х, 25). В реальности же предполагается, что Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым тем Конфуций высказывал благоговейный ужас перед возмущенным Небом. У П. Попова действуют «волхвы» и другие необыкновенные для Китая персонажи.

В его осознании Конфуций проповедует в духе христианских добродетелей. Попов вообщем стремится не столько подыскивать новые слова для перевода китайских понятий, сколько сводит их к известным русским определениям. При этом делает Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым в ряде всевозможных случаев это так точно, что его нововведения закрепляются в науке перевода на века. К примеру, он одним из первых предлагает переводить термин синь (дословно «сердце» – совокупа духовных и психологических параметров человека) не только лишь термином «сердце», он и «душа». Вобщем, это сходу присваивает западнохри-стианский Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым колер синь, и многим европейским и русским комментаторам текстов приходится всякий раз пояснять разницу меж русским «душа» и китайским «синь», не имеющим дела к «духовности», к существованию вне тела, к «пребыванию в Боге» и т. д.

Конкретно через христианское осознание – и тут гигантскую роль играет его духовная подготовка Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым – Попов пробует переложить Конфуция на российский язык. У него образованный человек, к примеру, «из почтения к достойным людям отрешается от похотей» (см. у Л. Переломова: «Не присваивает огромного значения внешности», I, 6). У него действуют «деревенские смиренники – неприятели добродетели» (XVII, 13) (ср. Л. Переломов: «Безразличие к неверному и отличному – неприятель добродетели»).

Можно Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым, очевидно, длительно и удачно искать несуразицы в переводе П. Попова, но не следует забывать головного – он был одним из первых переводчиков Конфуция вообщем. Будучи переводчиком, он не мог не явиться его толкователем, при этом толковал в тех рамках, в каких вообщем мыслило тогда русское китаеведение. Его перевод «Лунь юя Первый русский перевод «Лунь юя» П. Поповым» – непременно, важная веха российского китаеведения. И уже потому он достоин самого кропотливого чтения.


pervij-etap-raboti-sozdanie-3d-modeli-detali.html
pervij-etap-registraciya-priem-zayavok-i-predvaritelnij-otbor-proektov.html
pervij-etap-tipovie-testovie-zadaniya-22-balla.html